Том 1 • № 1 • 2025

   Статья раскрывает начальный этап истории сохранения памяти о Великой Отечественной войне в тяжелые 1941 - 1945 гг. и противоречивые послевоенные годы. Показана роль историков и ветеранов войны, стоявших у истоков создания документальной и историографической базы увековечения подвигов советских людей на фронтах, в рядах партизан, подпольщиков, народного ополчения, народном хозяйстве страны. Особое внимание уделено вкладу в формирование коллективной памяти о войне историка И. И. Минца и Комиссии по составлению истории Великой Отечественной войны при Академии наук СССР, архивных и музейных работников, фронтовиков, «красных следопытов» - поисковиков 1950 - 1960-х гг., В. М. Бурмистрова - фронтовика, учителя и краеведа из Чувашии.

   Переводческая подкомиссия (филиал) Переводческой комиссии Православного миссионерского общества (ПК ПМО) при Самарском епархиальном комитете того же общества была создана в 1900 г., прекратила деятельность в 1917 г. Состояла из представителей инородческого духовенства под председательством чувашского просветителя Д. Ф. Филимонова. Специализировалась на переводе и составлении небольших книг религиозно-нравственного содержания на чувашском, удмуртском и татарском языках, а также готовила и редактировала переводы светских и учебных книг. Переводы рецензировались в ПК ПМО, издавались в Казани и Симбирске на средства епархиального комитета, головной комиссии, Самарского губернского земства, частных лиц и др. Книги распространялись через книжные склады епархиального комитета и головной комиссии, преимущественно раздавались бесплатно. По неполным данным, было издано 117 книг общим тиражом более 207 тыс. экз., более ¾ из которых — чувашские. Деятельность филиала осуществлялась в тесной связи и под патронажем головной комиссии. С созданием филиала кадровый и финансовый потенциал ПК ПМО возрос. Самарские издания занимали прочные позиции на книжном рынке. Самарский подкомитет ПК ПМО внес вклад в развитие переводческого и издательского дела на чувашском, татарском и удмуртском языках.

   В публикации рассказывается об одном из направлений деятельности родоначальника чувашской этнографической науки Н. В. Никольского - собирании предметов культуры и быта, сакральных предметов чувашской традиционной религии и передаче их в Российский этнографический музей (РЭМ), а также о работе в этой сфере священника А. С. Иванова . Исследование выполнено на основе изданных работ и архивных материалов, притом последние впервые введены в научный оборот. Применены принципы историзма, объективности, историографической традиции и системности, использованы методы исследования: фактологический, описательный и аналитический. В статье в хронологическом порядке анализируется сотрудничество Н. В. Никольского и А. С. Иванова с РЭМ. Главным образом первого из них, так как Николай Васильевич по роду своей деятельности - как уже состоявшийся этнограф - был сведущим человеком в области коллекционирования этнографических предметов и передаче их в музеи. Ему был известен опыт работы в этой сфере известного историка и этнографа, автора монографических исследований о черемисах (мари), вотяках (удмуртах), пермяках (коми) и мордве, профессора Казанского университета И. Н. Смирнова. Иван Николаевич в 1902 - 1903 гг. передал в РЭМ около 1110 произведений орнаментального искусства и предметов быта чувашей и которые он называет «стариной народной, оригинальной, красивой», и они скрупулезно описаны в отдельном каталоге, изданном РЭМ. Как первый чувашский профессиональный этнограф, Н. В. Никольский придавал огромное значение предметам культуры, быта и верований соплеменников в контексте ухода их из традиционного жизненного уклада. Вслед за профессором И. Н. Смирновым Николай Васильевич активно сотрудничал с РЭМ - главной сокровищницей этнографических коллекций. Собиранием экспонатов для РЭМ также активно занимался священник А. С. Иванов, известный своим определенным вкладом в чувашскую этнографию.

   В XVI - XVII столетиях, особенно после вхождения территории Казанского ханства в состав Русского государства, возможности поволжских народов для расселения на новых землях значительно расширились. Активные переселенческие процессы, происходившие на территории Волго-Сурского междуречья в этот период, стали причиной формирования новых межэтнических связей и контактных зон чувашского и мордовского населения. Исследование данных контактных зон и является целью настоящей статьи. Работа написана на основе широкого круга источников, включающего в себя опубликованные писцовые материалы, топонимические и археологические данные. Статья базируется на научных принципах историзма, объективности и системности. Автором были применены историко-генетический и историко-системный методы. В первой половине XVI в. территорией интенсивных чувашско-мордовских контактов являлись земли, вошедшие позднее в состав Свияжского уезда. С середины XVI столетия прослеживается постепенное движение чувашей и мордвы из северных и центральных муниципальных округов современной Чувашии в ее южные муниципальные округа. Конец XVII в. ознаменовался уходом преобладающей массы мордвы с территории Чувашского края и сохранением точечных контактных зон в южных районах республики. Автор приходит к выводу, что происходившие в XVI - XVII вв. на территории Волго-Сурского междуречья активные переселенческие процессы не способствовали складыванию устойчивых межэтнических связей между чувашским и мордовским населением.

    В письменных источниках XVI - начала XVIII века на правобережной части Среднего Поволжья, ныне входящей в состав Чувашской Республики, часто упоминалась «горная черемиса». Цель настоящей статьи - сравнительно-сопоставительное изучение особенностей употребления термина «горная черемиса» в пределах проживания каждой из трех основных этнографических групп чувашей. Исследование базируется на нарративных и документальных источниках; его реализация опирается на принципы историзма и объективности, применение логического, историко-генетического, историко-типологического и историко-системного методов. Рассмотрены особенности употребления изучаемого термина в пределах расселения низовых, средненизовых и верховых чувашей. Установлено, что термин «горная черемиса» применялся преимущественно как соционим по отношению прежде всего к ясачным чувашам. Основной территорией его применения являлся ареал расселения верховых чувашей.

   В статье рассматриваются различные гипотезы в отношении языка волжских булгар, анализируются его названия, предлагаемые разными учеными. Утверждается, что в государстве Волжская Булгария существовало несколько языков, среди которых помимо собственно языка чувашского типа можно еще назвать финно-угорские, караханидско-тюркский и арабский языки. Последний распространился вследствие принятия волжскими булгарами ислама. На материале работ Д. Г. Мухаметшина и других авторов приводится статистика, касающаяся количества, локаций, датировки и языка эпиграфических памятников Поволжья. Далее перечисляются нарицательные слова, этнонимы, личные имена и географические названия, сохранившиеся в глоссариях на различных языках. Отмечается, что в них имеются как слова с типичными чувашскими элементами, так и слова общетюркского типа. Отдельно рассмотрен вопрос о заимствованиях из волжско-булгарского языка в соседние языки финно-угорской группы и наоборот. Вслед за К. Адягаши приводится утверждение о наличии в языке волжских булгар трех диалектов, из которых только один имеет непосредственное отношение к современному чувашскому языку. В доказательство этому представлена таблица, где указаны формы числительных в этих диалектах в сравнении с восточным и западным древнетюркскими языками. В выводах говорится о локализации и временной отнесенности памятников, написанных на указанных диалектах, и о периоде, когда предположительно началось формирование чувашского языка на базе третьего диалекта.

   В работе предпринята попытка проследить за становлением и распространением чувашского правописания в текстах переводной литературы яковлевского периода (1871 - 1917). Материальной базой исследования послужили переводные издания церковно-богослужебной литературы - частей Ветхого и Нового Заветов на чувашском языке. Исследование опирается на труды В. Г. Егорова, И. П. Павлова, Н. П. Петрова, Р. И. Цаплиной, И. Я. Яковлева, П. Я. Яковлева. Использованы методы наблюдения, описания, анализа и синтеза в диахроническом и синхроническом аспектах. В статье на основе картотеки примеров проанализированы закономерности слитного, дефисного и раздельного написания в переводах текстов Библии. Правописание в целом соответствует правилам, изложенным в предуведомлении к букварям просветителя И. Я. Яковлева. Однако в его орфографии выявляются противоречия и элементы, не соответствующие нормам. Полное объяснение этого феномена требует специального исследования. Вероятно, существует комплекс факторов, способствовавших возникновению таких противоречий: копирование русской орфографии текстов- оригиналов, различная хронология переводов, пересмотр правил в процессе работы, влияние подходов разных лиц, участвовавших в переводе и редактировании и др. Правила, предложенные И. Я. Яковлевым, получили широкое признание и стали основой чувашской письменности. Их значимость и практическая ценность подтвердились на практике, и многие из них органично вошли в более поздние этапы формирования чувашской орфографии, способствуя ее дальнейшему развитию и совершенствованию. Таким образом, современная чувашская орфография базируется на принципах И. Я. Яковлева в части слитного, дефисного и раздельного написания слов и словосочетаний.

   В статье освещаются основные тенденции в развитии и изучении отечественной музыки второй половины XX в., затронутые в наиболее значимых трудах российского музыкознания. Выявляются актуальные вопросы истории и теории: художественно-эстетические устремления, проблемы стилей, жанров, музыкального Текста и композиции, аспекты хронологии и периодизации. Отмечая, что отечественная музыка второй половины XX в. - тема неизмеримо богатая и многогранная, которая может и должна быть исследована в различных аспектах и ракурсах, автор уделяет внимание междисциплинарным подходам и разнообразной, нередко противоречивой научной терминологии, характеризующей художественные стили и музыкальную композицию XX столетия. Поиски методов анализа современной музыки - один из нерешенных и дискутируемых вопросов, внести ясность в который по-своему пытается каждый исследователь. Представлены существующие мнения, помогающие выстроить логичную картину общего состояния современной отечественной науки и акцентируя наиболее проблемные ее моменты.